Итак, как мы уже говорили в первой части книги, на 70-е годы прошлого века пришелся пик активности развития практических методов в психологии, активно использующих правополушарную систему обработки информации и правополушарные подходы. В конце 70-х, а именно в 1978 году, выходит в свет книга Джоанны Келлог «Мандала. Путь красоты», в которой изложены основы будущей методики МАРИ. Тогда она называлась МАРИ-тест. Этот тест стал основой удивительной системы, базирующейся на вечных законах Жизни и природы, которую Джоанне удалось заново открыть и облечь в форму, понятную современному человеку. МАРИ переросла в многомерную систему, отражающую все аспекты жизни и подобную самому сложному, созданному природой, — человеческому мозгу.
Как пишет Джон Тайер, американский журналист, автор единственного большого интервью с уже состарившейся Джоанной, еще при жизни Джоанна Келлог стала легендой. И, как всегда происходит в таких случаях, жизнь ее «обросла» мифами и историями, которых никогда не было на самом деле, но которые выдаются за истины и даже становятся обоснованием дальнейшего развития или не-развития МАРИ. В их числе то, что Джоанна болела раком и исцелилась, рисуя мандалы: никакой информации о ее болезни и тем более чудесном исцелении в среде тех, кто знал Джоанну близко, нет. Да, мандалы обладают огромным потенциалом, помогающим справиться с очень сложными скрытыми психологическими проблемами, которые, в том числе, и являются причиной онкологических заболеваний. Но приписывать им чудодейственные свойства — просто девальвировать многомерный и глубокий научный метод.
Еще один распространенный, но гораздо более опасный миф, обесценивающий работу не только Келлог, но и целого сообщества специалистов-практиков и исследователей, – это история о том, что Джоанна разочаровалась в своей системе и в конце жизни отказалась от работы над ней. Действительно, в своем интервью Тайеру в 1993 году Келлог сказала: «Мне не нужно взбираться на вершину горы, я уже сделала это. Я выполнила все, на что была способна, и теперь я готова передать МАРИ тем, кто готов работать, обучать и развивать созданное мной. Это значит, что им необходимо подумать о грантах, фондах, серьезных научных исследованиях, что задокументирует то, что уже было сделано, и принесет новые открытия. Им, но не мне. Мне семьдесят! Достаточно! Я готова сказать: вот то, что я сделала, я горжусь этим, берите и продолжайте…».
Джоанна еще при жизни позаботилась о том, чтобы созданные ею знания и система работы не только перешли в руки специалистов, готовых использовать и развивать это, но и получили юридический статус и правовую защиту. А также стали частью официальной образовательной и профессиональной консультативной среды. Но обо всем по порядку.
Ее жизнь начиналась так же, как и жизнь множества других американцев, и ничто не предвещало великих открытий. Во время Второй мировой войны Джоанна окончила школу и вступила в ряды так называемых WAVES (Women Accepted for Volunteer Emergency Service) — подразделение ВМС США, созданное во время Второй мировой войны, куда принимали женщин на добровольную службу, где и прослужила до окончания войны. (30 июля 1942 года президент Франклин Рузвельт подписал Закон о женском резерве военно-морского флота, создав так называемый WAVES — «Женщины, принятые на добровольную службу экстренной помощи», подразделение ВМС США, созданное во время Второй мировой войны для высвобождения мужского персонала для морской службы. Мало кто знал, что в результате принятия этого закона приток женщин в ВМС США продлится далеко за пределами «чрезвычайной ситуации» Второй мировой войны, для которой они были завербованы).
Джоанна вспоминала этот период как время пробуждения архетипа Афины — женщины-воина и стратега. Служба в WAVES дала ей не только дисциплину, но и понимание того, что женщина способна на большее, чем только традиционные роли. Этот опыт стал скрытым ресурсом, который позже помог ей систематизировать хаос психиатрических и психологических данных и выстроить структуру метода МАРИ.
В 1946 году она вышла замуж. Следуя за служебными переводами супруга-военного, они переезжали с места на место, сменив в общей сложности шесть городов. За это время их семья значительно расширилась — они обзавелись шестерыми детьми. Как вспоминает Джоанна в своем интервью с Джоном Тайером в 1993 году, это была «очень насыщенная повседневными заботами жизнь домохозяйки из пригорода». Не слишком многообещающее начало для будущих выдающихся открытий.
Но, невзирая на загруженность повседневными хлопотами, Джоанна находила время подробно изучать работы Юнга, и это дало щедрую почву для ее дальнейшей работы.
Надо сказать, что это время в США отмечено как особая глава в развитии отношения общества к женщине и ее роли в социуме. После Второй мировой войны в США активно пропагандировался образ женщины, чьи интересы ограничивались только семейным кругом и обязанностями домохозяйки. Резко упал уровень образования среди женщин. Многие оканчивали только школу и затем полностью посвящали себя семье, детям и карьерным успехам супруга. Женщина, посвятившая свою жизнь другим, стала образцом того времени. Ни о какой реализации, развитии, собственном пути не шло и речи. Как результат, в конце 60-х в разы увеличилось количество женщин, обращающихся за психологической и психиатрической помощью вследствие депрессии, утраты смысла, чувства потери себя. Но Джоанна является обратным примером. Живя жизнью среднестатистической домохозяйки, Джоанна растила не только своих детей и семейное благополучие. Она взращивала внутреннее чувство себя и того, что она хочет и должна сделать. В интервью Тайеру Келлог рассказывала о том, что, пока она занималась семьей, ее искренним интересом было изучение работ Юнга, и журналист отмечает, что в то время немногие домохозяйки вообще могли сказать, кто такой Юнг.
Когда дети подросли, Джоанна смогла обратиться к своим интересам и талантам, а именно к изобразительному искусству. Ей в ту пору было уже за сорок. Окончив обучение и получив степень Магистра изобразительных искусств (Fine Art), она искала способ соприкоснуться с внутренним, глубинным посредством живописи. И одновременно пыталась построить карьеру художника. В этом же интервью Джона говорит: «Несмотря на то, что в середине 60-х я участвовала в профессиональных выставках и показах, я в большей степени считала себя не художником, и лишь постигающим искусство студентом». Несмотря на довольно успешное продвижение в области изобразительного искусства, Джоанна не чувствовала удовлетворения от своей профессиональной деятельности. Кроме того, ее, большую часть своей жизни посвятившую семье, и не имеющую большого опыта в социальных профессиональных связях, расстраивала атмосфера соперничества и взаимной творческой зависти, ревности коллег к успеху друг друга, так распространенная в творческой среде среди писателей, актеров и, конечно, художников, с которыми она общалась в этот период времени.
Постепенно ее профессиональный путь меняется, Джоанна перестает вкладывать силы в продвижение собственных произведений и себя как художника, задумывается о преподавательской деятельности. Упоенно читает Юнга – «те замечательные книги серии, изданной в Принстоне издательством Bollingen Press». Кроме того, она сама во множестве рисует собственные мандалы.
Джоанну всегда интересовало использование искусства как средства постижения невидимого. Интересно, что с древних времен именно эта функция искусства – открывать дверь в невидимое, связывать мир сознания и мир принципов – была основной. Лишь с 17-го века она начала утрачиваться, а к 20-му практически разрушилась. Искусство стало средством отражения общественных процессов, личных комплексов и проблем автора, чем угодно, но только не священной практикой соединения очевидного и глубинного. Джоанна много читала, прежде всего ее занимали работы Юнга, и особенно ее захватила идея мандалы. В ней она увидела возможность погрузиться в глубинное, прикоснуться к основам и найти ответы на неразрешимые вопросы.
Несмотря на то, что в основе МАРИ лежит, кроме прочих, юнгианский подход, и он занимает «львиную долю» фундамента МАРИ, основной принцип работы в подходе МАРИ в корне отличается от юнгианского психоанализа. В аналитической работе основным является работа со значимым содержимым бессознательного и перевод его в область сознания. МАРИ-подход тоже работает прежде всего на уровне бессознательного. Но, в противовес задачам психоанализа, он не ставит вынесение бессознательного на свет сознания основной задачей. В МАРИ-подходе возможны не только диагностика, но и терапевтическая работа в обход радара сознания.
Однако для выполнения этой практической задачи понадобился огромный пласт практических исследований. Нужен был опыт работы с самыми разными людьми, продукты их творчества, мандалы, нарисованные в самых разных состояниях.
Примерно в это время Джоанне попалась статья в газете о больнице Ханеман в Филадельфии, а точнее о том, как там используется искусство в лечении расстройств психики. Как вспоминает Джоанна, вдруг все соединилось в ее сознании и пришло четкое понимание, что именно она хочет делать! Вот оно!
«Я собрала свое портфолио, газетные статьи и тому подобное и отправилась в Христианский санаторий в Уайкоффе (Уайкофф – маленький старинный городок в Миннесоте), чтобы встретиться с его главой Ричардом Розендалем, расспросить об опыте работы, подобной больнице Ханеманна, и выяснить, куда нужно будет ехать за этими знаниями, где учиться. Но он ответил, что ехать мне никуда не придется, поскольку он предлагает мне работу арт-терапевта в отделении трудотерапии непосредственно под его началом в этом санатории. Ричард Розендаль представил меня сотрудникам, которые могли обеспечить мне необходимую информацию и условия для работы. Так я начала свой собственный образовательный процесс, знакомясь с тем, как различные расстройства отражаются в художественном процессе. Именно здесь для меня началась арт-терапия с использованием мандалы».
Джоанна начала свою работу в качестве арт-терапевта, занимаясь совершенно неизвестной ей областью. Это были пациенты, проходящие долгосрочную терапию. Джоанна писала ежедневные формальные отчеты, отражающие характеристики и изменения в их состоянии, соотносила их с прошлыми – вчерашними, позавчерашними, и постепенно этот материал стал складываться в процесс. Этот процесс оказался очень честным и информативным. То, как Джоанна описывала свою работу, походило на экстрасенсорное восприятие, да так, что медперсонал стал недоумевать и побаиваться ее. «Она что, заглядывала в карточки? У нее же нет доступа! Откуда она это знает!?». – «А я ничего не знала, но я была твердо уверена в том, что это связано с моей арт-терапевтической работой». И эта работа формировала специалиста, профессионала, ничего не навязывая, без жестких рамок и структурных ограничений. Это была невербальная форма взаимодействия с человеком, целостно отражающая всю его жизнь и его самого как систему.
Несмотря на то, что Джоанна работала в сфере арт-терапии, в этом интервью она признается Джону Тайеру, что никогда не считала себя арт-терапевтом. И здесь тоже возникают определенная путаница и домыслы. То, что она рассказывает далее, раскрывает смысл ее кажущегося нелогичным утверждения.
В то время арт-терапия в США чаще всего была частью психиатрического лечения и представляла собой определенный директивный подход. Кроме того, самым интересным и ценным для Джоанны были рисунки – продукты творчества, говоря официальным языком. Но творчества глубоко больных людей недостаточно, чтобы выявить, наблюдать и описывать стадии развития и расцвета; их мандалы зачастую отражают стадии распада либо негативные аспекты стадий развития. Кроме того, психиатрическим пациентам необходимы были лекарства даже для того, чтобы просто принять участие в сеансе арт-терапии, а препараты сами по себе мешают свободному творческому выражению. «Когда ты терапевт, пациент всегда под подозрением. В нем всегда сомневаются». Джоанна не рассматривала тех, с кем хотела работать, как пациентов, объект исследования, подобный лабораторным мышам. Она выстраивала возможность наблюдать поток свободного выражения того, что происходит с человеком, включая сложные, критические периоды, скрытые аспекты, непонятное и недоступное сознанию, но очень важное для системы. Это был полностью новаторский подход к терапии, он и сейчас, спустя почти пятьдесят лет, тяжело воспринимается в академической среде не только медиков, но и психологов. Создавать сохранное пространство для самовыражения действительно не входило в понятие терапии. Поэтому Джоанна и идентифицировала себя как часть связки терапевт-пациент. Для нее процесс работы был сотворчеством, откровением, возможностью объединить различные уровни проявления человеческой психики, включая трансперсональный. Трансперсональный предполагает священный и лишенный индивидуальности пласт архетипической реальности, которая исключена культурой из жизни человека и общества, но является неистощимым источником творчества, исцеления, возможности трансформации и обновления. Это совершенно другой уровень, слой. И этот другой слой должен быть интегрирован с повседневной реальностью человека. Именно это знали, умели и ценили древние культуры, в которых, к примеру, целитель был также и духовным лидером, проводником к Высшему. «Наша ошибка в неспособности обращаться к обоим мирам в процессе терапии. Они нуждаются в интеграции, поскольку были искусственно разделены», − говорит Джоанна в том же интервью с Тайером, обсуждая невероятные и необъяснимые с точки зрения современной науки процессы восстановления через работу с мандалой психической целостности даже у людей с диагностированной шизофренией. Наша культура отделила профессиональное от духовного, что привело к расколу и отчуждению слоя архетипической реальности, а ведь именно она является подлинным источником исцеления и ресурса. Всегда считалось, что творчество обладает божественной природой. Способность к творчеству выделяет человека из всего остального многообразия форм жизни.
И Джоанна Келлог была не одинока в этом прозрении. История науки знает немало примеров того, что Юнг называл синхроничностью: когда идея «созревает» в коллективном бессознательном, она начинает проявляться одновременно в разных уголках планеты, через разных людей, которые могут даже не знать друг друга. Это ответ живой системы (человечества) на возникший дефицит или угрозу.
В то время как Джоанна в Северной Америке всматривалась в рисунки пациентов, на другом конце континента, в Бразилии, происходила удивительно похожая и не менее великая история. Психиатр Низа да Сильвейра (Nise da Silveira), работавшая в психиатрическом центре в Рио-де-Жанейро, совершила революцию, отказавшись от варварских методов «лечения», принятых в то время, — лоботомии, электрошока и инсулиновой комы. За свой отказ применять насилие к душе и телу пациентов она, как и Келлог, была «сослана» коллегами-мужчинами в отдел трудотерапии — место, которое в иерархии медицины считалось чем-то вроде подсобки для мытья полов.
Но именно там, дав людям в руки кисти и глину вместо швабр, Низа обнаружила феномен, который потряс её. Пациенты с тяжелейшей шизофренией, люди, чья психика считалась полностью разрушенной и фрагментированной, спонтанно начинали рисовать мандалы. Они создавали идеально структурированные круговые изображения, символизирующие порядок и целостность. Низа вступила в переписку с Карлом Юнгом, и тот подтвердил: это доказательство того, что даже в самом глубоком хаосе психика сохраняет инстинктивное стремление к самоисцелению, пытаясь через мандалу восстановить разрушенный порядок Вселенной внутри себя.
Низа да Сильвейра создала знаменитый «Музей образов бессознательного» (Museu de Imagens do Inconsciente), доказав, что мандала — это не просто рисунок в круге, а инструмент выживания души.
Этот синхронный интерес к глубинным, невербальным, образным методам в середине XX века не был случайностью. Это был крик о помощи западной цивилизации. Мир, переживший две мировые войны, ужасы концлагерей и атомную бомбардировку, столкнулся с банкротством рационализма. Стало очевидно, что «чистый разум» и технический прогресс без контакта с Душой ведут лишь к изощренному самоуничтожению. Люди искали путь к целостности, путь назад, к «райскому саду», из которого их изгнала технократическая эра.
Растущую потребность человечества в возвращении к этим методам, в «ресакрализации» психологии и жизни, ярко иллюстрируют работы мыслителей того времени, которые буквально били в набат:
- Карл Густав Юнг в своей работе «Нераскрытая самость» (Gegenwart und Zukunft) прямо говорил о том, что современный человек беззащитен перед массовыми психозами, потому что утратил связь со своими инстинктивными и духовными корнями. Он утверждал, что религия стала формальностью, а наука — материалистической тюрьмой, и единственное спасение — это прямой опыт переживания бессознательного.
- Эрих Фромм в книге «Здоровое общество» (The Sane Society) описывал патологию западной культуры, где человек отчужден от продуктов своего труда, от природы и от самого себя. Он настаивал на том, что психическое здоровье невозможно без возвращения к творчеству и подлинным переживаниям, которые выходят за рамки рыночных отношений.
- Виктор Франкл, прошедший ужасы нацистских лагерей, в книге «Человек в поисках смысла» показал, что выживание зависит не от физического здоровья, а от наличия духовного стержня и смысла — того самого трансперсонального измерения, о котором говорила Келлог.
- Ролло Мэй в своей знаковой работе «Крик о мифе» (The Cry for Myth) утверждал, что главная проблема XX века — это не сексуальная подавленность (как думал Фрейд), а отсутствие действенных мифов. Он писал, что когда общество теряет свои сакральные символы и ритуалы, люди начинают болеть неврозами и зависимостями, пытаясь заполнить пустоту. Мандала и стала тем возвращенным мифом о целостности.
- И, конечно, Станислав Гроф, с которым работала Джоанна. В книге «За пределами мозга» (Beyond the Brain) он научно обосновал, что биомедицинская модель, рассматривающая человека как биологическую машину, устарела. Он открыл двери для трансперсональной психологии, легализовав духовный опыт как часть нормы, а не патологии.
Появление системы МАРИ у Джоанны Келлог и открытий Низы да Сильвейра было ответом самой Жизни на эту жажду. Это были ростки, пробившиеся сквозь асфальт механистической науки, чтобы дать людям инструмент для диалога со своей душой на языке, который древнее любых слов.
После трех лет работы в Христианском санатории Джоанна перешла в психиатрическое отделение больницы Св. Иосифа в Патерсоне, Нью-Джерси. Здесь условия были иными, более благоприятными для исследователя: пациенты находились на краткосрочном лечении, они не были столь сильно заторможены медикаментами, как хроники, и в их состоянии наблюдалась динамика. Именно здесь, наблюдая за изменениями в рисунках одних и тех же людей на протяжении времени, Джоанна начала собирать тот колоссальный объем данных, который позже лег в основу концепции Великого Круга.
Но настоящий прорыв случился позже, после переезда в Мэриленд. Судьба свела её со Станиславом Грофом, пригласившим Джоанну в качестве консультанта в проект арт-терапевтических исследований в Психиатрическом исследовательском центре в Катонсвилле. Это было время напряженного поиска. Джоанна вспоминала, как ночами напролет сидела над кипами рисунков, пытаясь найти в этом хаосе линий и цветов скрытую логику.
Работа со Станиславом Грофом стала катализатором. Гроф исследовал картографию измененных состояний сознания (ИСС), а Келлог создавала визуальную карту этих состояний. Их сотрудничество показало, что мандалы пациентов, проходящих психоделическую терапию (тогда еще легальную в исследовательских целях), идеально укладываются в стадии Великого Круга. Это было эмпирическим подтверждением того, что Великий Круг — не просто теоретическая модель, а реальная матрица, по которой движется энергия сознания в моменты глубокой трансформации.
К 1977 году она поняла: все многообразие человеческого опыта, отраженное в тысячах мандал, укладывается всего в 12 категорий. Когда Джон Тайер в интервью спросил её, как вообще возможно прийти к такой мысли — разделить бесконечность человеческой души на двенадцать «кучек», — Джоанна ответила просто и гениально: «Я не могла представить, что порядка не существует».
Это был ответ не ученого-сухаря, а визионера. Как Менделеев увидел Периодическую таблицу элементов, упорядочив химический хаос Вселенной, так и Джоанна Келлог, сидя на своей кухне в пригороде, увидела архитектуру человеческой души. Она обнаружила, что наша психика, подобно природе, развивается циклично. От семени (идеи) к росту, цветению, плодоношению и неизбежному увяданию, за которым следует новая весна. Она назвала это «Стадиями Великого Круга».
Каждая стадия получила свое место и свой смысл. Джоанна с блеском в глазах описывала Тайеру, как Стадия 2 (которую в системе МАРИ соответствует ресурсу, не имеющему структуры и ограничений, творческому изобилию идей или семян) — это не просто абстракция, а сама Богиня Плодородия, бурлящая жизнь, «космический суп», из которого рождаются галактики. А Стадия 12 (фонтан, фейерверк) — это мужской принцип, экстатический выброс энергии, оплодотворяющий мир новой идеей.
Но Келлог пошла дальше. Она понимала, что работа с мандалами, несмотря на свою глубину, остается слишком субъективной для научного мира. «Мандалы слишком мягкие», — говорила она. Чтобы говорить с наукой на одном языке, нужен был измеримый инструмент. Так родился тест MARI® (Mandala Assessment Research Instrument). Это была революция. Джоанна создала систему карточек: прозрачные символы, соответствующие каждой из стадий, и набор цветов. Выбор человека переставал быть просто «картинкой» и становился набором данных, которые можно анализировать, сравнивать и статистически обрабатывать. Она нашла способ перевести язык бессознательного (образы и чувства) на язык сознания (структура и числа), не убив при этом живую суть процесса.
Однако даже в этой стройной системе из 12 стадий было исключение. В беседах и лекциях Джоанна иногда упоминала таинственную Стадию 0 (Clear Light — Чистый Свет). Это было то, что лежало за пределами Круга, за пределами личности и психологии как таковой. Точнее это являлось самой сутью, первоисточником круга. Это был Абсолют, Нирвана, точка, откуда все исходит и куда все возвращается. Для Джоанны, которая всегда называла себя «мистиком, которого пытаются пристрелить клирики от науки», это было важнейшим элементом. Но она прекрасно понимала: академический мир к этому не готов. Поэтому Стадия 0 осталась сакральным знанием, «спрятанным» от глаз широкой публики, чтобы не отпугнуть тех, кто ищет лишь клинический инструмент.
В конце жизни, глядя на закат из окна своего дома, Джоанна Келлог призналась Тайеру: «Я сделала всё, что могла. Я поднялась на эту гору. Теперь дело за вами». Она не была «целителем» в привычном смысле слова и всегда открещивалась от этого звания. «Я лишь чаша, которая принимает», — говорила она. Но созданная ею чаша — метод МАРИ — стала источником исцеления для тысяч людей, позволив им увидеть в зеркале мандалы не просто рисунок, а карту собственной души и найти свой путь в Великом Круге Жизни.
25 января 2004 года Джоанна Келлог покинула этот мир. 1 марта 2005 года все права на МАРИ (MARI®), так, как он был разработан и основан Джоанной Келлог, перешли от организации Джоанны Келлог (Joan Kellogg Estate) к Институту МАРИ (MARI Resources, LLC). Главой организации, держателем всех прав и активным исследователем и доработчиком этого подхода стала доктор трансперсональной психологии, ученица Джоанны Келлог Мишель Такей. Прежде всего, она посвятила свои многолетние исследования разработке и описанию нулевой стадии. А позже ее блестящее озарение и кропотливая работа по описанию еще одной стадии, четырнадцатой, стадии «Один снова – Возвращение», придали методике и самому подходу завершенность. Последняя, открытая Мишель Такей стадия отразила многомерность МАРИ, отражающую постоянную динамику и полноту, присущую живому потоку, которым и является жизнь. И одновременно структурированность и упорядоченность, присущую живому организму.
Вклад Мишель Такей в развитие МАРИ невозможно переоценить. Она не просто сохранила наследие, но и интегрировала его с новейшими открытиями нейронауки. Современные исследования мозга подтверждают интуитивные догадки Келлог: процесс создания и выбора мандал активирует те же нейронные сети, которые отвечают за интеграцию эмоций и когнитивных функций (так называемая «вертикальная интеграция» мозга). Это делает МАРИ уникальным инструментом для работы с посттравматическим стрессовым расстройством (ПТСР), позволяя «перезагрузить» застрявшую в травме психику. То, что не успела сделать Джоанна, было выполнено Институтом МАРИ, объединившим психологов-практиков, исследователей, арт-терапевтов по всему миру, так как наряду с исследованиями Институтом МАРИ активно проводилось и обучение работе в этом подходе.
Необходимо отметить, что книга Джоанны Келлог «Мандала: Путь красоты» при современном состоянии методики является лишь историей создания метода и не подходит как основа для практической работы. Ее перевод, сделанный Александром Копытиным, широко распространен в России и на русскоговорящем пространстве, но он не отражает полной картины МАРИ. Как я уже писала, это лишь история. Практические принципы работы в МАРИ-Мандала методе в результате многолетней практической и исследовательской работы приобрели множество важных компонентов, не описанных в этом источнике.
Фундаментом методики МАРИ стали символы, которые Джоанна Келлог выявила, анализируя рисунки пациентов, и систематизировала в рамках концепции Жизненного Цикла. В процессе разработки инструмента подход к распределению символов неоднократно менялся. Был период, когда Джоанна насыщала символикой социальные стадии верхней части круга, оставляя для «подземных» этапов всего по 2–3 знака. Позже она экспериментировала с равномерным распределением — по два символа на каждую стадию. Именно этот долгий путь поиска идеальной структуры породил существование различных вариаций теста МАРИ. Однако важно понимать: это не равноценные версии одной методики, а лишь исторические шаги её развития. Единственным легитимным и рабочим инструментом является итоговый результат её многолетних исследований — Методика МАРИ-Мандала. Эксклюзивным правом на её распространение обладает организация MARI Creative Resources, которая официально унаследовала все юридические права на труды Джоанны Келлог после её смерти. Использовать полную версию методики МАРИ-Мандала, включающую в себя символы, расположенные на стадиях Великого Круга и цвета, анализ и интерпретация которых привязаны к стадиям, в работе возможно только при условии прохождения обучения и поддержания активного статуса практика в этом направлении. Никакие фрагменты, символы не могут приобретаться или распространяться вне ведения Института МАРИ. Этот порядок установлен еще при жизни Джоанны и направлен на сохранение целостности и научного подхода к методике. Это многомерный и сложный научный метод исследования и работы с психикой человека. Его внешняя простота использования (рисунки, картинки-символы, цветовые карточки) и структурированное практическое руководство могут стать причиной непрофессионального использования, подобно гороскопам или гаданию, и девальвировать многолетий кропотливый труд по созданию и использованию этого метода как серьезной психологической работы. Поэтому распространение, практическая, исследовательская и образовательная деятельность правомерны только в рамках Института МАРИ.
На сегодняшний день Институт МАРИ – Mari Creative Resource – это международная организация, объединяющая сертифицированных специалистов по всему миру, проводящая исследовательскую и образовательную деятельность, ежегодную сертификацию активно работающих специалистов, поддержание официального статуса метода.
Это обеспечивает целостность и развитие этого направления, единый стандарт обучения. Представители Института МАРИ есть в Канаде, Бразилии, Европейских странах, Южной Африке, Корее, Малайзии, Сингапуре и в России. Российское отделение Института — наиболее многочисленное. Именно в России было разработано оригинальное программное обеспечение, позволившее вывести МАРИ-сообщество на новый, более высокий технологический уровень. Ведется активная практическая и исследовательская работа. Во время написания этой книги активно развивается направление в работе с семейными родовыми системами в подходе МАРИ, что открывает новые качества и новые уровни этого метода.
Эта книга – тоже вклад в развитие замечательного подхода, создание которого принадлежит обычной и одновременно уникальной женщине Джоанне Келлог.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ И ИСТОЧНИКОВ
- Гроф, С. За пределами мозга. — М.: Изд-во Трансперсонального Института, 1993.
- Келлог, Дж. Мандала: Путь к центру. — М.: Изд-во Института психотерапии, 2002.
- Мэй, Р. Крик о мифе. — М.: Институт общегуманитарных исследований, 2016.
- Тайер, Дж. Интервью с Джоанной Келлог (John Thayer interview with Joan Kellogg), 1993. (Архивы MARI Creative Resources).
- Франкл, В. Человек в поисках смысла. — М.: Прогресс, 1990.
- Фромм, Э. Здоровое общество. — М.: АСТ, 2011.
- Юнг, К. Г. Нераскрытая самость (Gegenwart und Zukunft). — М.: Рефл-бук, 2002.
- Takei, M. The Great Round of Mandala: A Path of Wholeness. — MARI Resources, 2010.
- Silveira, N. da. Imagens do Inconsciente. — Rio de Janeiro: Alhambra, 1981.